BPT-Group
на главную
«Жизнь это путь для настоящего воина. Гораздо труднее достойно прожить ее с честью, чем умирать от бессилия потери себя»
И. Туник
   О нас
    Игорь Туник
    Вадим Поляков
   Новости
   Публикации
   Наши друзья
   Наши учителя
   Так мы проводим время
   Фотоальбом
   Библиотека
   Благотворительность
   Контакты
Компании, входящие в
структуру BPT GROUP:
Вадим Поляков
 
На чем он зарабатывает
 
— Вы не могли бы просто и доходчиво объяснить нашему читателю — в чем суть вашего бизнеса?
— Мы даем клиентам консультации, которые помогают оптимизировать их работу. Наш бизнес можно назвать обычным консалтингом.
 
— Имеется в виду консалтинг в области налогообложения?
— Не только. Это может быть и финансовый консалтинг, и оптимизация финансовых потоков внутри корпорации, и налоговое планирование. Позволю себе заметить, что налоговое планирование далеко не всегда связано с офшорными компаниями.
 
— И чем конкретно вы помогаете предприятиям?
— Например, к нам обращаются крупные предприятия, которым катастрофически не хватает оборотных средств. Мы проводим анализ и выявляем причины нехватки, помогаем их устранить, даем рекомендации финансовой службе. Хотя, как правило, виной всему — неправильная организация денежных потоков. Допустим, компания заработала квартальную прибыль в размере $100 тыс. Но денег в распоряжении руководителя почему-то нет. Мы начинаем анализировать, куда они были потрачены (закупка сырья, зарплата, командировочные, оплата услуг). Как правило, руководитель не может проверить, насколько те или иные закупки целесообразны в тот или иной момент. Для того чтобы оценить их эффективность, нужен взгляд со стороны.
Например, в одной компании письма в Москву отправлялись курьерской службой каждый день, с понедельника по пятницу. Обходилось это удовольствие в 200-300 грн. за письмо. Проанализировав необходимость оперативной рассылки корреспонденции, мы выяснили, как на этом можно экономить. Оказалось, что достаточно отправлять все пакеты только по пятницам, чтобы экономить 600-800 грн. в неделю.
Или другая проблема — раздутость штата. Законы Паркинсона в Украине работают более чем хорошо. Мы даже установили закономерность: если компания просуществовала 10 лет, наверняка можно найти 10% сотрудников, которые работают неэффективно и не приносят компании пользу.
 
Как он управляет людьми
 
— Что дала вам, как будущему руководителю, военная служба?
— Военная служба — это закалка. По-моему, армия — это бесценный опыт общения, человеческих отношений и организации любой структуры. Армия — это закалка характера. Если ты знаешь, как работает военная организация, то ты наверняка знаешь, как работает любая другая структура. Армия — это бюрократический аппарат, где есть отдел кадров, финансовая служба. Армия — это четкая система менеджмента. Все работает очень четко. И мне кажется, можно всегда адаптировать армейскую структуру к любому виду деятельности. В реальном бизнесе очень много хороших топ-менеджеров именно из числа бывших военных. Возьмите, например, вашу газету. Насколько я знаю, ее тоже создавали бывшие военные.
 
— Что вы позаимствовали у “армейского менеджмента”?
— В первую очередь, понятие дисциплины. Я имею в виду не только исполнительскую дисциплину подчиненных, но и самодисциплину. Постановка любой задачи и ее исполнение должны контролироваться. Не нужно давать самому себе поблажек. В большинстве случаев именно слабые люди не любят дисциплины. Вспомните аналогию с армейским приказом — его нужно получить, уяснить и исполнить в определенный срок. Точно так, фактически, работает любая фирма: перед исполнителем ставится задача и даются сроки для выполнения. Клиент доволен работой только тогда, когда все сделано вовремя — это главная философия любого бизнеса.
 
— Насколько я знаю, в армии обычно преобладают авторитарные методы управления. Вы отдаете предпочтение именно им?
— Ошибаетесь. Армейский стиль управления не авторитарен. В старые добрые времена, когда учили командиров, говорили, что принятие решения должно быть коллективным, но ответственность за принятое решение кто-то должен нести персонально. Мой стиль управления, скорее, смешанный: авторитарно-демократический. Перед тем как принять решение, я выслушиваю мнение и подчиненных, и заинтересованных в его исполнении. Я никогда не стесняюсь спрашивать у сотрудников то, чего не знаю. Я нормально отношусь к ситуации, когда подчиненный знает больше, чем я. Намного хуже, когда начальник скрывает свое незнание и принимает неграмотное решение. Ведь, принимая какое-то решение, я беру на себя ответственность за него и перед клиентами, и перед сотрудниками. Фактически, я обязуюсь организовать работу офиса таким образом, чтобы клиент остался доволен, заплатил деньги, а сотрудники получили зарплату. Я уверен, что если в компании задерживают зарплату — виноват прежде всего руководитель.
 
— В вашей организации есть текучесть кадров?
— Да, как и в любой компании. Но по ключевым должностям она остановлена. Сегодня мы можем себе позволить менять только тех сотрудников, уход которых не повлияет на работу компании.
 
— Какими критериями вы руководствуетесь, подбирая персонал?
— Во-первых, человек должен уметь быстро и в срок выполнять любое задание и эффективно распоряжаться своим временем.
Во-вторых, мы берем на работу не просто исполнителей, а тех, кто умеет творчески подходить к решению любой задачи. Иными словами, мы ищем инициативных людей.
В-третьих, мы стараемся подбирать людей, которые были бы способны самостоятельно двигать целые направления бизнеса. Они должны возглавить работу на порученном участке и нести за нее ответственность.
 
— Что вы считаете наиболее важным в команде?
— Единство понимания цели и способов ее достижения. А самое главное — желание этой цели достичь. В команде должно быть единодушие — то, что американцы называют team spirit, дух команды. Руководитель — генератор идей. Все члены команды понимают, к какой цели они движутся и какие блага лично им принесет достижение этой цели. Люди должны ходить на работу с удовольствием.
 
— Имеют ли ваши подчиненные право на одну большую ошибку?
— На этот вопрос трудно ответить однозначно. Бывают такие ошибки, которые профессионал не имеет права допускать. Например, юридическая ошибка может стоить кому-то целого состояния и даже свободы. Поэтому в большинстве случаев права на ошибку нет.
Во что верит и от чего получает удовольствие Вадим Поляков
 
— Какие качества вы цените в людях?
— Порядочность. Все ценности описаны в Библии. Они не изменялись несколько тысяч лет. Не изменятся и сейчас. Я уверен.
 
— Вы рисковый человек?
— Нет (смеется). Разве что по выходным прыгаю с парашютом.
 
— Насколько близко вы подпускаете своих клиентов к себе, становятся ли они вашими друзьями?
— Очень-очень редко.
 
— Если бы вы точно знали, что завтра — последний день вашей жизни, что бы вы сделали?
— Встретился бы со всеми друзьями. Извинился бы за причиненные огорчения. Попросил бы прощения у людей, которых я по неосторожности или по незнанию обидел. Безусловно, провел бы этот день со своей семьей.
Прыгнул бы последний раз с парашютом. Хотя парашютисты слово “последний” не употребляют.
 
— С чем связано увлечение парашютным спортом?
— С детской любовью к авиации и всем, что с этим связано.
 
— Работа для вас — это то, что позволяет получать доход или кайф?
— Если клиент доволен, когда ты решил его проблему, — вот это кайф.
 
Как он очаровывает клиентов
 
— Если в вашей компании все-таки есть текучесть кадров, то возникает вопрос: вы не боитесь, что конфиденциальная информация, когда-то полученная вашими сотрудниками, может стать достоянием общественности?
— Существует жесткая система ограничений. Всей информацией владею только я один. Остальные сотрудники имеют доступ только к той информации, которая необходима им для выполнения своих функций. К тому же мы не увольняем ведущих специалистов. А увольнение секретаря или уборщицы никогда не приведет к утечке информации.
 
— Но ведь секретарь знает ваших клиентов в лицо...
— Согласен. Секретарь может знать клиентов. Но она не знает проблем клиента, с которыми он к нам обратился. Она не знает, зачем клиент к нам приходил и с чем от нас ушел.
 
— Говорят, вы придумываете какие-то хитрые налоговые схемы для тех предприятий, которые приватизируются...
— Обо всем я рассказать не смогу. Если хотите, один пример. Некоторые предприятия при приватизации не включили в баланс нематериальные активы. Если речь, к примеру, идет о приватизации какого-нибудь машиностроительного завода и называется сумма, за которую его продают, то это всего лишь стоимость железа, которое находится на предприятии. Но если копнуть глубже, то, скорее всего, окажется, что на этом предприятии есть какие-то изобретения, лаборатории, обладающие ценными патентами, методиками, технологиями.
Оценка такого объекта нематериальной собственности и введение в оборот предприятия — это путь к оптимизации налогообложения, один из хитрых способов увеличения капитала предприятия без существенных денежных затрат. Ведь, по бухгалтерскому учету, нематериальные активы точно так же амортизируются, как и материальные.
 
— Вы, кроме всего прочего, известны тем, что консультируете юридические и физические лица при открытии офшоров. Трудно ли завоевать репутацию на “офшорном” рынке?
— Трудно. Хотя, признаюсь, что конкуренция на этом рынке не так уж сильна. Работает около десяти компаний, из них активно — всего лишь четыре-пять. Репутация — это то, без чего в этом узком сегменте делать нечего. Лучше всего срабатывает личная рекомендация — кто-то воспользовался нашей услугой, а потом сказал своему другу: “Знаешь, эти ребята не подводят, они никогда не подкачают”. Это доброе слово зарабатывается годами.
 
— Интересно, открывают ли чиновники офшоры?
— Я не могу сказать по той простой причине, что, как правило, клиенты не хотят называть своего настоящего имени и не сообщают своего места работы.
 
— Выходит, что вы работаете с людьми, которые даже не представляются...
— Очень часто о клиенте мы знаем только то, что его зовут Вася или Петя, что его номер телефона такой-то. Это может быть некое вымышленное имя. В большинстве случаев сам клиент не приходит — приходят его доверенные лица.
 
— Обращаются ли к вам за какой-то информацией представители силовых ведомств? Были случаи “маски-шоу” в вашем офисе?
Репутация — это то, без чего в этом узком сегменте делать нечего. Лучше всего срабатывает личная рекомендация — кто-то воспользовался нашей услугой, а потом сказал своему другу:
“Знаешь, эти ребята не подводят, они никогда не подкачают”.
— В истории нашей деятельности таких случаев, к счастью, не было. У нас нет информации, которую “силовики” хотели бы получить, — во-первых, потому что, как я вам уже сказал, абсолютное большинство клиентов не известны и нам самим. А во-вторых, любой грамотный человек в проверяющих структурах понимает, что “маски-шоу” можно устраивать только тогда, когда есть шансы найти какие-то вещественные или реальные доказательства. А у нас в офисе таких доказательств нет.
 
— Доказательств чего?
— Доказательств того, что тот или иной клиент связан с офшорной компанией или имеет счет за рубежом. У нас нет этой информации. Мы не храним ее в офисе. Согласитесь, это было бы глупо. Мы оказываем услугу и забываем о ней. Хотя, если предприятие-резидент работает с офшорной компанией, это нетрудно вычислить.
Не секрет, что офшор обязательно фигурирует во внешнеэкономических контрактах, все копии которых есть в налоговой инспекции и на таможне. Но обычно если уж ищут, то ищут доказательства для возбуждения уголовного дела. А согласно украинскому законодательству, владение офшорной компанией — это не уголовное преступление. Преступлением является только открытие личного счета за границей и перечисление на него средств предприятия без лицензии НБУ.
 
— Вы работаете со многими украинскими миллионерами. Если со счетом хотя бы одного из них вдруг возникнут какие-то проблемы, то “злые дяди с пушками” придут к вам. Я хочу сказать, что ваш бизнес прибылен, но опасен...
— Безусловно, работать трудно. Основная проблема заключается в том, что люди, которые работают в этом бизнесе, могу оказаться непорядочными. Я строю работу таким образом, чтобы лично вообще не иметь доступа к счетам клиентов.
 
Как он относится к деньгам
 
— Говорят, что в последнее время в связи со всеми “антиотмывочными” мероприятиями западные банки неохотно работают с деньгами украинского происхождения...
— Неохотно принимают украинские деньги, как правило, банки первой категории — швейцарские, английские, австрийские. Но мне кажется, в некоторых случаях они перегибают палку. Необходимо четко различать деньги, добытые преступным путем, и деньги, которые заработаны в результате оптимизации налогообложения. Есть некая грань между оптимизацией и уголовным преступлением. Мы советуем клиентам никогда ее не переступать.
 
— Другими словами, если я приеду в швейцарский банк с чемоданчиком, в котором будет лежать $10 млн налом, то не факт, что мне тут же откроют счет. Это правда?
— Согласен. Не факт. Я на эту тему всегда рассказываю анекдот. Приходит новый русский в швейцарский банк и шепотом говорит: “Могу ли я у вас в банке наличными положить $5 млн?” Менеджер банка ему отвечает: “Говорите громче, у нас бедность пороком не считается”. $10 млн и даже $100 млн — это не та сумма, которая может сделать первоклассный банк счастливым. Такие суммы не впечатляют швейцарских банкиров. Кроме того, последнее время замечена тенденция, абсолютно противоположная той, о которой вы говорите. Украинские деньги возвращаются на родину.
 
— Интересно, а из чего это следует?
— Через нас регистрируются иностранные инвестиции. Инвестиции часто идут из офшорных компаний, которые когда-то были открыты с нашей помощью. Владельцы их заработали деньги и теперь под конкретные проекты возвращают в Украину. Я думаю, это должно радовать всех, в том числе и налоговиков.
 
— А почему деньги возвращаются? Потому что за рубежом их не ждут?
— Эффективность инвестиций и ведения бизнеса в Украине выше, чем на Западе. Да, здесь есть риски, но они понятны нам, людям, выросшим в советской системе, которые здесь живут и работают. Иностранцы часто не понимают нашу “систему координат” в бизнесе. В Украине на вложенную сумму денег можно получить большую рентабельность, чем по аналогичным проектам на Западе. Это главная причина того, что деньги возвращаются.
 
— Стоит ли, по-вашему, Украине бороться с отмыванием денег?
— Безусловно, бороться нужно. Но сначала четко определить, что такое отмывание и какие доходы являются преступными. Нужно провести грань между борьбой с отмыванием денег и уклонением от уплаты налогов. У нас почему-то постоянно умышленно смешивают эти два понятия.
 
— Каким образом можно было бы стимулировать возврат денег в страну?
– Если вы намекаете на амнистию капитала, то, я думаю, это не сработает. На мой взгляд, нужно сделать более либеральной налоговую систему.
Использованы материалы газеты БИЗНЕС

Последние новости, события, мероприятия
  
17-07-2009
По законам военного времени
 
Чтобы использовать кризис на благо компании, председатель наблюдательного совета BPT Group Игорь Туник, перестроил структуру и изменил принципы работы предприятия по образцу военных подразделений
 подробнее >>>
  
17-07-2009
Интервью Игоря Туника для Audi Review, корпоративного издания «Ауди Киев Центр Юг»
 подробнее >>>
  
17-04-2008
Встретреча с лауреатoм Нобелевской премии мира Мухаммедoм Юнусoм
 
Председатель Наблюдательнoгo Сoвета BPT GROUP Игoрь Туник и Председатель Сoвета Директoрoв Вадим Пoлякoв встретились с лауреатoм Нобелевской премии мира Мухаммедoм Юнусoм.
 подробнее >>>
© 2017 BPT-PrivateLife. Все права защищены.     Разработка сайта 2x3.com
Реклама: